picture
  Каталог  
  Партнерство  
  Настройки  
  Помощь  
  Гостевая книга  
Написать письмо в Библион
Контакты

Добро пожаловать в Интернет-магазин "Библион"!

Все о Гарри Поттере - наши бестселлеры!

Заказ книг на Amazon.com - специально для клиентов Библиона!

  Весь магазин
  Книги
  Софт
  Подарки
  Ножи
  Видео/аудио

Вернуться на титульную страницу

Публикации в прессе, посвященные книге Вячеслава Миронова
"Я был на этой войне"

Список статей
"Анонс в Ex libris НГ"
Headcrusher
"Плохая им досталась доля...".
"В развалинах Грозного".
"ОН БЫЛ НА ЭТОЙ ВОЙНЕ"

Анонс книги в "Ex libris НГ"

Если бы у русской литературной критики оставалась хоть капля витальной силы, она бы постаралась сделать повесть капитана Миронова книгой десятилетия. Именно с этой эмоциональной, честной, настоящей и, да простит меня Лев Пирогов, по-настоящему постинтеллектуальной повести можно было б начать кампанию по подъему литературно - критического айдентити со дна полного социально-политического невмена. Если вы еще не купили и не прочли - купите и прочитайте. Значительно исправляет душу и оздоровляет мозги. Идеологические вставки и извиняющиеся обращения к читателю, на которые, к сожалению, не скуп автор, вполне можно выкинуть: читатель и так будет сидеть тихо-тихо. Нет у него никакой таксой правды, которой можно победить правду войны. В повести есть то, ради чего существует литература - мощнейший саспенс. Ни Акунину с его куртуазным экшном, ни доценкам с похождениями уличных каратистов не дано знать такого адреналинового аттракциона. Их не было на этой войне.


HEADCRUSHER
Общечеловеческие ценности в повести капитана Миронова

"Ex libris НГ"

Нет, я бы не хотел, чтобы эту рецензию прочли наши литературные идиоты. Зачем?.. Поэтому начну так: здравствуйте, дорогой Мартин Алексеевич!

Сколько раз я вам говорил: поиск "положительного героя" по интроверсивному краю интеллигентно-либеральной душонки не эффективнее, чем ловля блох в темноте - на кошке, которой нет. Положительный герой не взвешивает череп в ладони и не пыряет шпагой портьеру - он сокрушает кости и вырывает сердца.

Русская литература девяностых, увлеченная амурами с либеральной идеей, обходила положительного героя старательно и брезгливо. Первый шанс, сильно боясь Зюганова, прохлопали в девяносто третьем: спрятались в скорлупу своих фобий, под бдительным присмотром мирового империализма принялись изучать постмодернизм.

В девяносто девятом, после дефолта, захотелось каких-нибудь денег, и все ударились в массовую литературу, от которой короче воробьиного носа до темы "народность". Внелитературный контекст благоприятствовал: империя зла бомбит сербов, лимоновцы и спартачи забрасывают яйцами вражеское посольство… Побоялись, не приравняли к яйцам перо. В смысле поправки Джексона-Вэника оно, конечно, и лучше.

Еще более бездарно и злостно спустили войну в Чечне. Два незамеченных романа Проханова да несколько идиотских фильмов - вот все, чем ответила нация на позорный и потому смертельный пинок в зад. Почтенные, опытные матроны рассуждали о безвременье, об исчерпанности литературного опыта, о кризисности эпических жанров и по гамбургскому счету рассчитывали на эники-беники подопытных литературных гермафродитов. А "говорить правду о войне" доверили маркитантам из НТВ.

Верно ли я говорю, о Мартин Алексеевич мой?.. Ведь это отвратительное, как лысина Тараса Шевченко, местечковое копошение заставило даже вас, нехристя, лицемера и вора, заявить в недавних "Известиях": "Никто так хорошо не справляется с задачей культурного самоуничтожения, как люди, которые кормятся русской словесностью".

Не только "культурного", глубоко уважаемый мною Мартин, так сказать, Алексеевич!.. Компетенция русской словесности простирается много выше. Эти бледные от высоких дум рыла не просто повесились и застрелились - они покинули пост. Поэтому, когда президентом литературы назначат меня, преступники будут извлечены из могил и расстреляны дополнительно, перед строем - за предательство, сифилис и дебилизм".

* * *

Переходим к конкретике. Повесть капитана Миронова хороша не только тем, что она "об этой войне". В ней много литературных достоинств - не в ругательном смысле "литературных". Спрессованость повествования, чистая, не умственная эмоция превращают чтение в адреналиновый аттракцион: читателя вдавливает в кресло, как при стартовой перегрузке, он погружается в описанную реальность с головой, как умел только в детстве, когда не было цветного телевиденья и компьютерных игр.

Жалко, что редактор не посоветовал убрать эпизодические сползания в публицистику - их провоцирует неловкость, которую испытывает автор на салонном литературном паркете. Когда ему становится стыдно за кровь под ногтями и пороховую грязь, он заботливо сует читателю нашатырь: не шокировал ли?..

Не боись, капитан, читатель сидит как мышь. Нечего ему возразить: "школой жизни" он считает учебу в Литинституте, а из армии помнит лишь то, как чистили в ночном наряде картошку. Наиболее тупой читатель просто не станет тебя читать: у него есть Харуки Мураками и Филип Дик. Наименее тупой сам тебя стесняется и боится: ты же животное, капитан, ты можешь в лицо дать. Что же до читателя "проницательного", умного во всех отношениях, то его покоробит не хруст ребер и запихивание отрезанного члена в рот, а собственная ненависть, которая, как болезнетворный микроб, проползет со страниц и поселится в таком интеллигентном, политкорректном нем.

Книга заражает ненавистью - ненавистью бессилия. Офицеры носят с собой "последнюю гранату" не на случай плена, а на случай серьезного ранения: инвалида на гражданке ожидают голод, унижения и позор. Это, впрочем, еще фуфло. Нам не понять. Гораздо понятнее, по-бытовому бесит такая коллизия: только что вы (ты и читатель, который переживал перипетии боя, забыв дышать) выползли с очередного задания, на секунду обогнав смерть, а в тылу встречает штабной полковник, пятит губу: почему, блин, небрит?

Или такая: предстоит штурмовать дом, где, кроме дудаевской гвардии, засел правдолюб Ковалев, а из командования группировки сообщают: артиллерийской и авиационной поддержки не будет. Не потому, что бомб нет, а потому, что западные наблюдатели не простят. Вполне разумный расчет. Одно только нехорошо: тебя из-за этого скорее всего убьют. По-настоящему, без извинений и до конца.

Из главы в главу переходит угрюмая шутка: когда на Москву пойдем, мужики? Надо не на чечен - надо на Москву "калаши" повернуть!.. С обидой и неожиданным разочарованием понимаешь: ни черта не выйдет у них. Худые и прокопченные, умеющие за секунду выпустить ножом кровь или сломать шею рукой, не пройдут они с "калашом" дальше своего КПП. А в Москву попадут только чукчами, колхозниками-туристами, не знающими, где ЦУМ и как работает банкомат.

В литературно-премиальных кулуарах, в которые (сколько раз себе обещал) опять недавно меня черт занес, слышал такой заинтересованный разговор: "А что, в Израиле - бомбят, не бомбят?.." - "Что вы, там так хорошо! Мы вот только приехали и так мечтаем опять вернуться!.."

Представляю, каким крыжопольским моветоном прозвучат среди этих людей слова о Чечне. Особенно если, не дай бог, не о страданиях "мирного населения" говорить, а об этих гадких, не просыхающих от водки садистах - о "федералах", среди которых, тьфу-тьфу-тьфу, нет сыновей (из моих московских коллег-сверстников не служил, кажется, ни один). Нет, конечно, не засмеют, интеллигентные ведь: перднешь - и то не засмеют… Но неприятный осадок останется.

* * *

Кроме наивной и неуклюжей бытовой злобы, в книге есть метафизическое бешенство безнадежности. Оно выше понимания автора и вырастает в нем исподволь, вырастая в главную идею книги ближе к ее концу. Квашню не порубить топором. Либеральные ценности, насаждаемые в стране ценой жизни наименее московских из ее сыновей, парадоксальным образом утвердились в российской армии. Герой-индивидуалист, которого еще с гнилостных восьмидесятых, с эпохи видеосалонных боевиков вожделела демократическая общественность, появился наконец и у нас. Вот бесхитростные слова капитана Миронова, сказанные себе перед отправкой домой:

"Я живой, есть что покушать, жена с сыном здоровы, а остальное - дерьмо. Не хочу думать о всех, о родине. Они не думают обо мне, о моей семье, какого хрена я должен переживать об их судьбах. Пусть каждый заботится о себе. Но не дай бог, кто-нибудь тронет меня или моих близких - сокрушу. Боевой опыт не пропьешь, надо будет - в капусту покрошу. Если не сумею морально, то уж физически наверняка сумею".

Нравится вам?.. Путинская зараза государственного патриотизма не пройдет, общечеловеческие ценности превыше всего, не правда ли?..


"Плохая им досталась доля..."
Интернет-журнал "Топос"

В издательстве "Библион" (Москва) вышла книга капитана Вячеслава Миронова "Я был на той войне. Чечня, год 1995". Из названия ее ясно, что речь в ней идет о первой чеченской кампании, в которой, во многом "благодаря" бездарности, чванливости и прямого предательства нескольких небезызвестных чиновников и политических деятелей, мы потеряли немало лучших парней своей страны, которую мы, тем не менее, выиграли, но потом те же чиновники и политдеятели поспешили вернуть выигранное противнику – а вот зачем, они, видимо, ответят только на Страшном Суде.

Книга В. Миронова, как бы к ней ни относится, первая полноценная документально-художественная версия этой кампании, если не считать версий писателя Александра Проханова, талантливых, интересных, но не "непосредственных". Проханов не воевал. Миронов воевал.

Вот его "curriculum vitae":

"Вячеслав Николаевич Миронов родился в 1966 году в городе Кемерово в семье военнослужащего. Поступил в Марийский политехнический институт, а закончил Кемеровское военное командное училище связи. Проходил службу в Кишиневе, Кемерово, Новосибирске, в настоящее время проходит службу (не в ВС) в Красноярске. В различных должностях находился в командировках в Баку, Цхинвали, Кутаиси, Приднестровье, Чечне. Дважды был ранен, контузий без счета. Женат, воспитывает сына. Дома живут две собаки. Студент заочного отделения Сибирского юридического института".

Полностью достоинства и недостатки книги капитана Миронова могут, конечно, оценить только участники той кампании. Я же свидетельствую: книга необыкновенно сильная в художественном отношении. И совершенно напрасно автор предисловия Яков Гордин отказывается оценивать ее с точки зрения художественной: мол, оставим это неблагородное занятие критикам. А Гордин-то кто?

Художественность книги капитана Миронова не самоценна, она вытекает из требований материала, из жизненного заказа, что, на мой вкус, всегда отличает истинную художественность. Диалогов больше, чем описаний. Каждая глава начинается строго с той секунды, на которой остановилась предыдущая – отсюда восхихительный эффект непрерывности действия, отсутствия отстраненной "авторской" позиции. Время уплотнено до монолита. И так далее.

Яков Гордин прав: это "страшная книга". Для меня самым страшным открытием было ясное понимание того, что в той войне солдатами погибали только и исключительно те наши мальчики, которые были абсолютно социально не защищены. Это остатки народа, еще не примазавшегося к элите никоим образом. Грубо говоря, это те мальчики, которых некому было отмазать от армии. Это потом в Чечне появилась порода "людей войны", которых нам показывали по телевидению, которые в фильме Невзорова хвастались отрезанными чеченскими ушами и проч. В книге Миронова уши еще не торчат.

Книга Миронова, как и любая в порядочной русской литературе, посвященная войне, антимилитаристская. Откуда вообще могли взяться в нашей литературе с ее – все-таки! – коренным антивоенным пафосом державно-милитаритские мотивы – уму непостижимо! Уж не от "Слова ли о полку..." с его плачем и стоном над павшими, с его черным солнцем, закрывшим белый свет? Не от "Бородина" ли Лермонтова, где "ядрам пролетать мешала гора кровавых тел", не от его ли, тем более, "Валерика", где война с черным сарказмом сравнивается с трагическим балетом, где во время боя, впрочем, прямо и не один раз названного резней, солдаты "тащат за ноги людей и громко кличут лекарей", где "ручей телами запрудили" и "мутная волна была тепла, была красна"?

"Плохая им досталась доля..."

Но вот чего не было в русской классике, в том числе и посвященной чеченским делам (Лермонтов, Толстой), так это ненависти к "духам". У Миронова этого много.

"Ну, держитесь, суки, не будет вам пощады, никому не будет, ни старикам, ни детям, ни женщинам – никому. Правы были Ермолов и Сталин – данная народность не подлежит перевоспитанию, лишь уничтожению".

Это, конечно, эмоциональный всплеск, последствие увиденного во время или после боя. Трупы и раненые тела солдат, вывышенные в окнах дворца Дудаева – щит от наступающих. Отрезанные члены, засунутые мертвым в рот. И многое, многое другое. И понимаешь, что, видимо, или "духи" в веке девятнадцатом были другими, или что-то вообще непоправимо изменилось в мире, в том числе и, простите за оксюморон, в мире войны.

В прошлом выпуске "дневника" я с некоторым сарказмом рассказал о рекламной акции газеты "Известия", описавшей службу на американском авианосце как рай земной. Но после прочтения книги Миронова сарказм улетучивается. Так правда или нет, что не только солдат, но даже штабных офицеров на войне у нас кормят разогретой на радиаторе БТР тушонкой, что воду они пьют из луж, обеззараживая ее специальными таблетками, что бутылка минеральной воды там за великое счастье, а сигареты типа "LM" неслыханный подарок?


"В развалинах Грозного"
Книжное обозрение. № 13

Год назад я встретил своего приятеля – у него были красные глаза, и весть какой-то задумчивый. «Что случилось?» - спросил я. «Да вот читаю на сайте Мошкова книгу одного капитана, который прошел Чечню, совершенно сумасшедшее чтение» Книга Вячеслава Миронова сперва была опубликовано в Интернете, а потом уже вышла в привычном формате. И уже почти два года лидирует в списке самой читаемой литературы на сайте lib.ru. Из книг о Чечне, написанных непосредственно участниками событий, она первая получила такой резонанс…

Капитан Миронов – сибиряк (это принципиальный момент для автора: сибирская пехота спасла Москву зимой 1941-го, сибирская пехота берет Грозный зимой 1995-го ), у него за плечами несколько «горячих точек» в пределах бывшего Союза, вообще-то он служит в штабе, но воюет в батальоне, как простой солдат. В Чечне его бригада брала площадь Минутку, президентский дворец, потом наступили на юг. Весной Миронова сменили. События зимы-весны 1995 года он описал в своей книге. Это чем-то похоже на фильм Невзорова «Чистилище», только страшнее, и нот красавчика Нагиева в роли главного злодея. Врагов много, и оно повсюду. Сибиряки в плен не сдаются – знают, что их там ждет: слишком много они нашли изувеченных трупов, распятых на зданиях в центре Грозного. Поэтому у капитана Миронова всегда с собой граната. Для себя. Но и сами сибиряки пленных не берут. В основном убивают в бою. Книга начинается с эпизода, в котором миронов, снайпером, обнаруживает его повешенным на стволе танка. В рапорте потом было написано, что снайпер «умер от разрыва сердца, не вынеся мук совести».

Миронов озлоблен – в первую очередь против тех, кто его послал на войну, и вообще против тех, кто сидит в большом городе в тепле и покое, когда он лежит под осколками в развалинах Грозного. Хотя именно к этим читателям он обращается. Например, БМП-3 «напичкана электроникой, что твоя иномарка, читатель». Еще Миронов ненавидит генералов и политиков. Многие названы в книге не своими фамилиями, хотя псевдонимы прозрачные. Трудно не понять, о ком идет речь, если генералов зовут Грачин и Ролин. Кстати, последнего, если верить книге, солдаты-сибиряки чуть не замочили, не желая выполнять самоубийственные приказы. Книга страшная, потому что, почтя ее, понимаешь, как мало стоит в условиях войны, которая идет и сейчас, человеческая жизнь. Та самая, что объявлена самой большой ценностью современной цивилизации.


"ОН БЫЛ НА ЭТОЙ ВОЙНЕ"
Интернет-журнал "Комок"

Мы познакомились три года назад. Слава принес тогда свою рукопись о том, как воевал в Чечне. Прочитав первые страницы, я поняла, что судьба не шутит, а играет в открытую. Всерьез. Это бывает редко.

Писал и плакал. Потому что все вспоминал. Погружался в то время. Как вытаскивал бойца с площади Минутка. Как упавшая плита в Госбанке придавила бойцов на моих глазах...

Наша газета опубликовала фрагмент из его книги. С тех пор Миронову удалось преодолеть издательские лабиринты. Книга "Я был на этой войне" свершилась. Серо-зеленый томик продается в лучших книжных магазинах. В web-сети на сайте Мошкова "Я был на этой войне" стабильно держится в бестселлерах. Слава прославился. На его книгу написаны блестящие рецензии. В них литературные люди пытаются определить место Миронова во времени и пространстве. Группа "Любэ" выпустила свой последний "военный" альбом "Давай за..." с персональной благодарностью "Славе Миронову, автору книги "Я был на этой войне". На презентации диска Игорь Матвиенко объяснил, что без этой книги они не смогли бы все понять. "Как будто на своей шкуре" почувствовали. Московская журналистка Анна Политковская публично заявила, что собирается подать в Гаагский суд на целый ряд своих соотечественников - военных преступников. Среди них, сказала она, и автор книги "Я был на этой войне" капитан Миронов. Разноречиво. Как есть.

 - Да, патриотом государства себя не считаю. После того как оно меня предало, продало, бросило. И если б только меня... На войне я научился ценить тех, кто рядом. Офицерское братство. Пережил горечь потерь. И понял в конце концов, что все мы держимся и стремимся выжить ради семьи. А родина - это все-таки Родина. Это не государство. Вот Ельцина или Чубайса я не отношу к понятию "Россия". Они пришли, посидели в кресле - ушли. А Россия - это для меня... Березы, облако, река. 

- Как в фильме "Брат-2" - "в поле каждый колосок"? 
- Да. Между прочим, "Брат-2" - самый патриотический фильм! 

- Раз уж мы об искусстве - как ты познакомился с группой "Любэ"? 
- Я вообще с ними не знаком! Никогда не видел! 

- А почему же они тебе "объявили благодарность" на обложке нового диска? 
- Я сам узнал об этом из газеты, из "Комсомольской правды" - там интервью Игоря Матвиенко было. А потом прапорщик мой - он воевал в Югославии - пошел и купил этот диск, страшно горд был. И я тоже рад. Песня "И за Сибирь, и за Кавказ" стала просто гимном всех спецподразделений. Конечно, хотелось бы познакомиться с мужиками - и с Расторгуевым, и с Игорем Матвиенко... 

- Слава, ты был на этой войне. Относишься ли ты к чеченцам как к врагам сейчас? 
- Да. Весь мой опыт, все, что я чувствую, заставляет меня так относиться. Существует коллективная ответственность нации. Они сами избрали Дудаева. Они сами допустили в свою жизнь работорговлю и воровство. Украденные машины где искать? В Чечне. Сбежавших бандитов - где искать? Там же. 

- Не могу принять эту точку зрения. Для меня они люди. Как все люди - разные. Пострадавшие от войны. 
- Ты из другой жизни. Ты не воевала и еще помнишь, что все люди - братья. Я в советское время с отцом-офицером жил - и сам потом служил - в Азербайджане, в Марий Эл, Молдавии, Бурятии, Грузии. Тоже видел, что люди разные. Национальная политика в СССР стремилась к тому же, что и американская доктрина "плавильного котла". Приветствовались смешанные браки. Парней из южных областей посылали служить на Север и так далее. Не срослось. 

- Но все равно есть ведь дети. И мирные люди. - А в Палестине в военных лагерях шахидов обучают детей с пяти лет. 

- То, что сейчас обострился так называемый национальный вопрос, скинхэды на улицах появились, - это ты не связываешь с войной в Чечне? 
- Да нет. Мне кажется, что это дымовая завеса. Знаешь, когда проводили приватизацию, такой завесой была публикация в толстых журналах массы ранее запрещенной литературы. Люди были просто упоены свободой слова и не заметили, как их обобрали. Мы свой приватизационный чек продали, чтобы еды купить. Вот и сейчас зачем-то нужна дымовая завеса, хоть и совсем другая. Наше внимание отвлекают на негодный объект. А скинхэды эти - если адреналина не хватает, пусть на войне воюют. Там сзади будет стоять прокурор и следить за каждым их шагом. За всеми нарушениями закона.

 - А как ты относишься к процессу полковника Буданова?- Если бы это случилось в первую кампанию, в моем подразделении... Нас называли "бешеными псами". Мы не щадили ни себя, ни других. Так вот, если бы мы потеряли от рук снайпера хоть одного бы солдата - от деревни бы ничего не осталось. Пусть односельчане этой Эльзе Кунгаевой памятник поставят, что не всю деревню уничтожили, а ее одну.

 - Но почему - если это не она?! - Потому что снайпер был в этой деревне! Потому что коллективная ответственность! Американцы применяли ее в Югославии, применяют и в Афгане. А мы стесняемся. А вот представьте, что у вас 3 тысячи человек. И шестерых из них вы потеряли не в бою, не на растяжке - а просто так. Когда боец поесть шел или умыться... И вот теперь полковника судят, как будто войны нет. Как будто это случилось в мирном городе. Как будто его солдат не отстреливали одного за другим - просто так. Никто не разработал правовой нормы. Что это у нас? Война? Или мы имеем дело со спецоперацией? На что военные имеют право, на что нет? Что они не могут делать, а что обязаны - кроме того как погибать? Они там, в Америке, сразу это сделали. Конгресс за три дня принял 20 законов. Все регламентировано - что они могут, компетенция, средства реализации, уровень решения задач. И после этого они отправили войска в Афган. Теперь, если они будут судить своего полковника, тот будет знать, за что его судят. А коллективная ответственность - это справедливо. Все, кто живет там, воюют с нами начиная с пяти лет. Почему так много снайперов-женщин? Обыскивать их трудно - одежду носят свободную. У нас на блок-постах допускается личный досмотр только мужчин. А у женщин под одеждой скрываются и боеприпасы, и оружие. Тем более женщины меньше вызывают подозрение. Идет она из села в село - ну и идет... Но когда их ловят на деле, какая звериная ярость у них появляется! Национализм, замешенный на вере, - адская вещь. С 91-го года Дудаев учил грабить, убивать, торговать рабами. Кому было десять лет - стали двадцатилетними, кому пять - пятнадцатилетними. Все воюют. 

- Но естественное состояние людей - это мир. Как бы наивно это ни звучало, но не лучше ли русским уйти из Чечни? - Нельзя уходить отсюда. Это только отсрочит решение вопроса. Когда заключили перемирие в Хасавюрте, это сильно осложнило дело. Лебедь же стал тогда большим чиновником. И, как все большие чиновники, он делал то, что было выгодно в той ситуации. Он должен был заключить мир любой ценой. И заключил. А мы видели, как уходили чеченцы из тупика, в который мы их загнали. И не могли стрелять! Потому что там заседал какой-нибудь совет старейшин. Заключал перемирие. А воевал Лебедь и в Баку, и в Афгане - жестко, правильно. Тогда он был боевым генералом. 

- Что же теперь, так и погибать там? - Да стоит убрать у этой войны экономическую составляющую - и кончится она. Завтра же! Война выгодна. Но не тебе, не мне. Не нашим мальчишкам. 

- Ты написал вторую книгу про Карабах, и никто не торопится ее публиковать... - Да! Говорят, это уже никому не интересно. Глубокая история. И все уверены, что воевали там армяне и азербайджанцы. 

- А кто же? - Русские, с обеих сторон. Жили там молокане. Русские староверы, много веков тому как уехавшие жить на Кавказ. И вот при расколе этом карабахском одна деревня молокан оказывалась под властью азербайджанцев, а другая деревня - под армянами. И они воевали друг против друга! Русские! Причем их ставили на самые опасные, смертельные рубежи. Кроме того, масса азербайджанских воинов была совершенно необученной, не способной воевать. Средневековая толпа. Им были нужны инструкторы. Они вербовали наших офицеров и прапорщиков, те не соглашались. Тогда их похищали. Захватывали в плен, били, пытали. Ставили перед выбором - жизнь или инструктаж. Армяне, те покупали себе инструкторов. Много было у них белорусов-танкистов. И вот, с одной стороны - русские офицеры. И с другой - свои. 

- А если бы ты свою книгу мог написать и издать тогда - что бы это изменило? - Я привлек бы внимание! Гражданское общество могло бы добиться освобождения наших офицеров! Создали бы какие-нибудь комитеты, комиссии. Но тогда все было покрыто молчанием. Никто не признавал, что наши офицеры в плену. И никто не пытался их освободить. Никаких общественных организаций не было. И командование, и МИД полностью отрицали наличие таких фактов. Как будто и не жили эти люди на свете. Тогда в 92-м году гражданское общество бродило, могли бы начать создавать общества, могли бы кого-нибудь вытащить. А так они погибли. И никто не знает, сколько их забыла Родина в плену. А ведь их могли и осудить, если бы удалось кому бежать. Статья о наемничестве - формально ее можно было применить. Ведь служили в армии чужого государства. Выгодой была жизнь. И все. 

- Но любое государство не действует "по совести". У него всегда есть какие-то высшие интересы, не приемлемые для нас... - Да, говорил же Владимир Ильич: государство - аппарат насилия. И это относится не только к нам. Но там, "у них", гражданское общество все же создает иллюзию контроля. Есть угроза скандала. Публичного позора. Кто-то может уйти в отставку, кого-то просто отстранят, и он никогда не рискнет после скандала претендовать на государственный пост. У нас этого нет. Наши общества, в том числе "Мемориал" я считаю врагами. Как можно обзывать наших солдат фашистами? Война - жестокая вещь. И военные тоже. Те же "цивилизованные" американцы применяют пытки... Человек - такая скотина, что за четыре тысячи лет он не успел ничего нового придумать. 

- Как начал писать? Ведь до этого никакой склонности к литературе не было? - Задумки были еще с Молдавии. Но толчком послужило вот что: в июле 98-го года по РТР увидел какую-то поганейшую передачу. "Федеральные войска только грабили и насиловали". Сел писать письмо в редакцию - как все было на самом деле. Получилась книга. Писал и плакал. Потому что все вспоминал. Погружался в то время. Как вытаскивал бойца с площади Минутка. Как упавшая плита в Госбанке придавила бойцов на моих глазах... Я писал рапорт, чтобы опять отправили в командировку. Не отправили. Мои товарищи здесь уже - кто в 4-ю, кто в 6-ю поехали. Они бы и рады вписаться в мирную жизнь. Не получается у них.

 - Почему ты оказался "вне закона"? - Госпожа Политковская заявила на всю страну, что обратится в Гаагский суд. И среди имен других военных преступников назовет имя мое - автора книги "Я был на этой войне". Почему? Потому что снайпера, которого мы повесили, надо было передать в руки правосудия. Он, падла, из Новосибирска оказался. Женщину-снайпершу тоже надо было передать в суд. Гранаты в подвалы не кидать, откуда по мне стреляют, - ведь ты не убедился точно, что там только боевики. А вдруг туда затесался мирный житель? 

- В твоей второй книге, про Карабах, отражены тоже твои личные впечатления? - Это история моего однокашника. Вообще в Красноярске нас трое. Мы учились вместе в одной роте. Они в первом взводе, я во втором. Все мы связисты - один пошел во внутренние войска (Фергана, Сумгаит), другой в ПВО - это как раз Маков, герой книги "Не моя война" (Баку, Карабах). А я в пехоту. (Баку, Цхинвали, Кутаиси, Приднестровье, Чечня). И вот несколько лет назад стою в Красноярске на остановке "Органный зал". Смотрю, какой-то мужик на костылях. Прыгает ко мне. - Слава, ты? - Олег, ты? Встретились, поговорили... Сейчас пишу третью книгу. Тоже навеянную мне двумя моими сослуживцами. Один из них эмигрирует в Израиль и с гуманитарной миссией приезжает в Чечню... Давай не будем писать. Украдут ведь сюжет! Как пить упрут! Просто - о событиях в Чечне после вывода оттуда войск в 1996 году. 

- Это реальные события? - Не буду сейчас ничего говорить. Это книга! Сюжет надо хранить в тайне. Но многие события - подлинные. Елена КРУПКИНА


 
  Каталог  
  Партнерство  
  Настройки  
  Помощь  
  Гостевая книга  
Написать письмо в Библион
Весь магазин
Книги
Софт
Подарки
Ножи
Видео/аудио
О компании Условия сотрудничества Напишите нам
Copyright © 2001-2002 ЗАО "Библион - Русская книга"