picture
  Каталог  
  Партнерство  
  Настройки  
  Помощь  
  Гостевая книга  
Написать письмо в Библион
Контакты

Добро пожаловать в Интернет-магазин "Библион"!

Все о Гарри Поттере - наши бестселлеры!

Заказ книг на Amazon.com - специально для клиентов Библиона!

  Весь магазин
  Книги
  Софт
  Подарки
  Ножи
  Видео/аудио

Вернуться на титульную страницу

Публикации в прессе, посвященные книге Вячеслава Миронова
"Я был на этой войне"

Список статей
Анонс в Ex libris НГ"
Headcrusher
"Плохая им досталась доля...".
"В развалинах Грозного".

Анонс книги в "Ex libris НГ"

Если бы у русской литературной критики оставалась хоть капля витальной силы, она бы постаралась сделать повесть капитана Миронова книгой десятилетия. Именно с этой эмоциональной, честной, настоящей и, да простит меня Лев Пирогов, по-настоящему постинтеллектуальной повести можно было б начать кампанию по подъему литературно - критического айдентити со дна полного социально-политического невмена. Если вы еще не купили и не прочли - купите и прочитайте. Значительно исправляет душу и оздоровляет мозги. Идеологические вставки и извиняющиеся обращения к читателю, на которые, к сожалению, не скуп автор, вполне можно выкинуть: читатель и так будет сидеть тихо-тихо. Нет у него никакой таксой правды, которой можно победить правду войны. В повести есть то, ради чего существует литература - мощнейший саспенс. Ни Акунину с его куртуазным экшном, ни доценкам с похождениями уличных каратистов не дано знать такого адреналинового аттракциона. Их не было на этой войне.


HEADCRUSHER
Общечеловеческие ценности в повести капитана Миронова

"Ex libris НГ"

Нет, я бы не хотел, чтобы эту рецензию прочли наши литературные идиоты. Зачем?.. Поэтому начну так: здравствуйте, дорогой Мартин Алексеевич!

Сколько раз я вам говорил: поиск "положительного героя" по интроверсивному краю интеллигентно-либеральной душонки не эффективнее, чем ловля блох в темноте - на кошке, которой нет. Положительный герой не взвешивает череп в ладони и не пыряет шпагой портьеру - он сокрушает кости и вырывает сердца.

Русская литература девяностых, увлеченная амурами с либеральной идеей, обходила положительного героя старательно и брезгливо. Первый шанс, сильно боясь Зюганова, прохлопали в девяносто третьем: спрятались в скорлупу своих фобий, под бдительным присмотром мирового империализма принялись изучать постмодернизм.

В девяносто девятом, после дефолта, захотелось каких-нибудь денег, и все ударились в массовую литературу, от которой короче воробьиного носа до темы "народность". Внелитературный контекст благоприятствовал: империя зла бомбит сербов, лимоновцы и спартачи забрасывают яйцами вражеское посольство… Побоялись, не приравняли к яйцам перо. В смысле поправки Джексона-Вэника оно, конечно, и лучше.

Еще более бездарно и злостно спустили войну в Чечне. Два незамеченных романа Проханова да несколько идиотских фильмов - вот все, чем ответила нация на позорный и потому смертельный пинок в зад. Почтенные, опытные матроны рассуждали о безвременье, об исчерпанности литературного опыта, о кризисности эпических жанров и по гамбургскому счету рассчитывали на эники-беники подопытных литературных гермафродитов. А "говорить правду о войне" доверили маркитантам из НТВ.

Верно ли я говорю, о Мартин Алексеевич мой?.. Ведь это отвратительное, как лысина Тараса Шевченко, местечковое копошение заставило даже вас, нехристя, лицемера и вора, заявить в недавних "Известиях": "Никто так хорошо не справляется с задачей культурного самоуничтожения, как люди, которые кормятся русской словесностью".

Не только "культурного", глубоко уважаемый мною Мартин, так сказать, Алексеевич!.. Компетенция русской словесности простирается много выше. Эти бледные от высоких дум рыла не просто повесились и застрелились - они покинули пост. Поэтому, когда президентом литературы назначат меня, преступники будут извлечены из могил и расстреляны дополнительно, перед строем - за предательство, сифилис и дебилизм".

* * *

Переходим к конкретике. Повесть капитана Миронова хороша не только тем, что она "об этой войне". В ней много литературных достоинств - не в ругательном смысле "литературных". Спрессованость повествования, чистая, не умственная эмоция превращают чтение в адреналиновый аттракцион: читателя вдавливает в кресло, как при стартовой перегрузке, он погружается в описанную реальность с головой, как умел только в детстве, когда не было цветного телевиденья и компьютерных игр.

Жалко, что редактор не посоветовал убрать эпизодические сползания в публицистику - их провоцирует неловкость, которую испытывает автор на салонном литературном паркете. Когда ему становится стыдно за кровь под ногтями и пороховую грязь, он заботливо сует читателю нашатырь: не шокировал ли?..

Не боись, капитан, читатель сидит как мышь. Нечего ему возразить: "школой жизни" он считает учебу в Литинституте, а из армии помнит лишь то, как чистили в ночном наряде картошку. Наиболее тупой читатель просто не станет тебя читать: у него есть Харуки Мураками и Филип Дик. Наименее тупой сам тебя стесняется и боится: ты же животное, капитан, ты можешь в лицо дать. Что же до читателя "проницательного", умного во всех отношениях, то его покоробит не хруст ребер и запихивание отрезанного члена в рот, а собственная ненависть, которая, как болезнетворный микроб, проползет со страниц и поселится в таком интеллигентном, политкорректном нем.

Книга заражает ненавистью - ненавистью бессилия. Офицеры носят с собой "последнюю гранату" не на случай плена, а на случай серьезного ранения: инвалида на гражданке ожидают голод, унижения и позор. Это, впрочем, еще фуфло. Нам не понять. Гораздо понятнее, по-бытовому бесит такая коллизия: только что вы (ты и читатель, который переживал перипетии боя, забыв дышать) выползли с очередного задания, на секунду обогнав смерть, а в тылу встречает штабной полковник, пятит губу: почему, блин, небрит?

Или такая: предстоит штурмовать дом, где, кроме дудаевской гвардии, засел правдолюб Ковалев, а из командования группировки сообщают: артиллерийской и авиационной поддержки не будет. Не потому, что бомб нет, а потому, что западные наблюдатели не простят. Вполне разумный расчет. Одно только нехорошо: тебя из-за этого скорее всего убьют. По-настоящему, без извинений и до конца.

Из главы в главу переходит угрюмая шутка: когда на Москву пойдем, мужики? Надо не на чечен - надо на Москву "калаши" повернуть!.. С обидой и неожиданным разочарованием понимаешь: ни черта не выйдет у них. Худые и прокопченные, умеющие за секунду выпустить ножом кровь или сломать шею рукой, не пройдут они с "калашом" дальше своего КПП. А в Москву попадут только чукчами, колхозниками-туристами, не знающими, где ЦУМ и как работает банкомат.

В литературно-премиальных кулуарах, в которые (сколько раз себе обещал) опять недавно меня черт занес, слышал такой заинтересованный разговор: "А что, в Израиле - бомбят, не бомбят?.." - "Что вы, там так хорошо! Мы вот только приехали и так мечтаем опять вернуться!.."

Представляю, каким крыжопольским моветоном прозвучат среди этих людей слова о Чечне. Особенно если, не дай бог, не о страданиях "мирного населения" говорить, а об этих гадких, не просыхающих от водки садистах - о "федералах", среди которых, тьфу-тьфу-тьфу, нет сыновей (из моих московских коллег-сверстников не служил, кажется, ни один). Нет, конечно, не засмеют, интеллигентные ведь: перднешь - и то не засмеют… Но неприятный осадок останется.

* * *

Кроме наивной и неуклюжей бытовой злобы, в книге есть метафизическое бешенство безнадежности. Оно выше понимания автора и вырастает в нем исподволь, вырастая в главную идею книги ближе к ее концу. Квашню не порубить топором. Либеральные ценности, насаждаемые в стране ценой жизни наименее московских из ее сыновей, парадоксальным образом утвердились в российской армии. Герой-индивидуалист, которого еще с гнилостных восьмидесятых, с эпохи видеосалонных боевиков вожделела демократическая общественность, появился наконец и у нас. Вот бесхитростные слова капитана Миронова, сказанные себе перед отправкой домой:

"Я живой, есть что покушать, жена с сыном здоровы, а остальное - дерьмо. Не хочу думать о всех, о родине. Они не думают обо мне, о моей семье, какого хрена я должен переживать об их судьбах. Пусть каждый заботится о себе. Но не дай бог, кто-нибудь тронет меня или моих близких - сокрушу. Боевой опыт не пропьешь, надо будет - в капусту покрошу. Если не сумею морально, то уж физически наверняка сумею".

Нравится вам?.. Путинская зараза государственного патриотизма не пройдет, общечеловеческие ценности превыше всего, не правда ли?..


"Плохая им досталась доля..."
Интернет-журнал "Топос"

В издательстве "Библион" (Москва) вышла книга капитана Вячеслава Миронова "Я был на той войне. Чечня, год 1995". Из названия ее ясно, что речь в ней идет о первой чеченской кампании, в которой, во многом "благодаря" бездарности, чванливости и прямого предательства нескольких небезызвестных чиновников и политических деятелей, мы потеряли немало лучших парней своей страны, которую мы, тем не менее, выиграли, но потом те же чиновники и политдеятели поспешили вернуть выигранное противнику – а вот зачем, они, видимо, ответят только на Страшном Суде.

Книга В. Миронова, как бы к ней ни относится, первая полноценная документально-художественная версия этой кампании, если не считать версий писателя Александра Проханова, талантливых, интересных, но не "непосредственных". Проханов не воевал. Миронов воевал.

Вот его "curriculum vitae":

"Вячеслав Николаевич Миронов родился в 1966 году в городе Кемерово в семье военнослужащего. Поступил в Марийский политехнический институт, а закончил Кемеровское военное командное училище связи. Проходил службу в Кишиневе, Кемерово, Новосибирске, в настоящее время проходит службу (не в ВС) в Красноярске. В различных должностях находился в командировках в Баку, Цхинвали, Кутаиси, Приднестровье, Чечне. Дважды был ранен, контузий без счета. Женат, воспитывает сына. Дома живут две собаки. Студент заочного отделения Сибирского юридического института".

Полностью достоинства и недостатки книги капитана Миронова могут, конечно, оценить только участники той кампании. Я же свидетельствую: книга необыкновенно сильная в художественном отношении. И совершенно напрасно автор предисловия Яков Гордин отказывается оценивать ее с точки зрения художественной: мол, оставим это неблагородное занятие критикам. А Гордин-то кто?

Художественность книги капитана Миронова не самоценна, она вытекает из требований материала, из жизненного заказа, что, на мой вкус, всегда отличает истинную художественность. Диалогов больше, чем описаний. Каждая глава начинается строго с той секунды, на которой остановилась предыдущая – отсюда восхихительный эффект непрерывности действия, отсутствия отстраненной "авторской" позиции. Время уплотнено до монолита. И так далее.

Яков Гордин прав: это "страшная книга". Для меня самым страшным открытием было ясное понимание того, что в той войне солдатами погибали только и исключительно те наши мальчики, которые были абсолютно социально не защищены. Это остатки народа, еще не примазавшегося к элите никоим образом. Грубо говоря, это те мальчики, которых некому было отмазать от армии. Это потом в Чечне появилась порода "людей войны", которых нам показывали по телевидению, которые в фильме Невзорова хвастались отрезанными чеченскими ушами и проч. В книге Миронова уши еще не торчат.

Книга Миронова, как и любая в порядочной русской литературе, посвященная войне, антимилитаристская. Откуда вообще могли взяться в нашей литературе с ее – все-таки! – коренным антивоенным пафосом державно-милитаритские мотивы – уму непостижимо! Уж не от "Слова ли о полку..." с его плачем и стоном над павшими, с его черным солнцем, закрывшим белый свет? Не от "Бородина" ли Лермонтова, где "ядрам пролетать мешала гора кровавых тел", не от его ли, тем более, "Валерика", где война с черным сарказмом сравнивается с трагическим балетом, где во время боя, впрочем, прямо и не один раз названного резней, солдаты "тащат за ноги людей и громко кличут лекарей", где "ручей телами запрудили" и "мутная волна была тепла, была красна"?

"Плохая им досталась доля..."

Но вот чего не было в русской классике, в том числе и посвященной чеченским делам (Лермонтов, Толстой), так это ненависти к "духам". У Миронова этого много.

"Ну, держитесь, суки, не будет вам пощады, никому не будет, ни старикам, ни детям, ни женщинам – никому. Правы были Ермолов и Сталин – данная народность не подлежит перевоспитанию, лишь уничтожению".

Это, конечно, эмоциональный всплеск, последствие увиденного во время или после боя. Трупы и раненые тела солдат, вывышенные в окнах дворца Дудаева – щит от наступающих. Отрезанные члены, засунутые мертвым в рот. И многое, многое другое. И понимаешь, что, видимо, или "духи" в веке девятнадцатом были другими, или что-то вообще непоправимо изменилось в мире, в том числе и, простите за оксюморон, в мире войны.

В прошлом выпуске "дневника" я с некоторым сарказмом рассказал о рекламной акции газеты "Известия", описавшей службу на американском авианосце как рай земной. Но после прочтения книги Миронова сарказм улетучивается. Так правда или нет, что не только солдат, но даже штабных офицеров на войне у нас кормят разогретой на радиаторе БТР тушонкой, что воду они пьют из луж, обеззараживая ее специальными таблетками, что бутылка минеральной воды там за великое счастье, а сигареты типа "LM" неслыханный подарок?

"В развалинах Грозного"
Книжное обозрение. № 13

Год назад я встретил своего приятеля – у него были красные глаза, и весть какой-то задумчивый. «Что случилось?» - спросил я. «Да вот читаю на сайте Мошкова книгу одного капитана, который прошел Чечню, совершенно сумасшедшее чтение» Книга Вячеслава Миронова сперва была опубликовано в Интернете, а потом уже вышла в привычном формате. И уже почти два года лидирует в списке самой читаемой литературы на сайте lib.ru. Из книг о Чечне, написанных непосредственно участниками событий, она первая получила такой резонанс…

Капитан Миронов – сибиряк (это принципиальный момент для автора: сибирская пехота спасла Москву зимой 1941-го, сибирская пехота берет Грозный зимой 1995-го ), у него за плечами несколько «горячих точек» в пределах бывшего Союза, вообще-то он служит в штабе, но воюет в батальоне, как простой солдат. В Чечне его бригада брала площадь Минутку, президентский дворец, потом наступили на юг. Весной Миронова сменили. События зимы-весны 1995 года он описал в своей книге. Это чем-то похоже на фильм Невзорова «Чистилище», только страшнее, и нот красавчика Нагиева в роли главного злодея. Врагов много, и оно повсюду. Сибиряки в плен не сдаются – знают, что их там ждет: слишком много они нашли изувеченных трупов, распятых на зданиях в центре Грозного. Поэтому у капитана Миронова всегда с собой граната. Для себя. Но и сами сибиряки пленных не берут. В основном убивают в бою. Книга начинается с эпизода, в котором миронов, снайпером, обнаруживает его повешенным на стволе танка. В рапорте потом было написано, что снайпер «умер от разрыва сердца, не вынеся мук совести».

Миронов озлоблен – в первую очередь против тех, кто его послал на войну, и вообще против тех, кто сидит в большом городе в тепле и покое, когда он лежит под осколками в развалинах Грозного. Хотя именно к этим читателям он обращается. Например, БМП-3 «напичкана электроникой, что твоя иномарка, читатель». Еще Миронов ненавидит генералов и политиков. Многие названы в книге не своими фамилиями, хотя псевдонимы прозрачные. Трудно не понять, о ком идет речь, если генералов зовут Грачин и Ролин. Кстати, последнего, если верить книге, солдаты-сибиряки чуть не замочили, не желая выполнять самоубийственные приказы. Книга страшная, потому что, почтя ее, понимаешь, как мало стоит в условиях войны, которая идет и сейчас, человеческая жизнь. Та самая, что объявлена самой большой ценностью современной цивилизации.


 
  Каталог  
  Партнерство  
  Настройки  
  Помощь  
  Гостевая книга  
Написать письмо в Библион
Весь магазин
Книги
Софт
Подарки
Ножи
Видео/аудио
О компании Условия сотрудничества Напишите нам
Copyright © 2001-2002 ЗАО "Библион - Русская книга"